Не буди во мне ведьму, часть 12.

Рассказ каждый день первым постом в выходит 6-30 мск.
Легко взбежав на крылечко, она привычно толкнула дощатую дверь и вошла на закрытую веранду, где они с дедом обычно принимали людей. И, ахнув, едва не выронила сумку со свёртками готовых трав и баночками мазей.

- Нелли Семёновна.

Сухонькая старушка с шёлковым платком на голове медленно поднялась с гостевого стула, и прижала руки ко рту.

- Ариночка Викторовна. Да как же это. Откуда же.

- А вы, Нелли Семёновна? - Арина никак не могла прийти в себя не столько от самого факта появления коллеги, сколько от того, насколько та переменилась.

Некогда статная, приятная лицом пожилая дама превратилась в старуху со сморщенным, будто печёное яблоко, лицом с выцветшими, выплаканными насквозь глазами. Арина подошла ближе и неверяще, словно во сне, прикоснулась к шёлковому платку, который прежняя Нелли Семёновна ни за что не повязала бы таким образом. И женщина затряслась, меленько закивала, дрожащие пальцы стянули платок, обнажив лысую, покрытую редким седым пушком голову.

- Операция? - Одними губами шепнула Арина. - Химия.

- Права ты оказалась, Аринка, - всхлипнула женщина. - Права. Вот. И операция. И химия. Через ад прошла. Да вот боюсь, без толку всё, и анализы плохие.

- Ну, ну. - Бережно обняла Арина хрупкое, слабое тело. - Нелли Семёновна, да вас сам господь сюда привёл. Мы вас подлечим, поможем - откуда вы узнали про нас.

- Да я и подумать не могла, что и вы здесь, Ариночка Викторовна! - Она достала платок и поспешно, стесняясь, вытерла слёзы. Я вот, к Валерию Трифоновичу. Слухами земля полнится, сказали, травник хороший в деревне живёт, сам вылечился и людям помогает. А когда такое случается, то хоть в бога, хоть в чёрта, как говорится.

- Ну, ну, Нелюшка Семёновна, тише, тише. Всё будет хорошо, - снова забормотала Арина, совсем растерявшись, и вдруг увидела Ратибора.

- Обратно в город ей нельзя, - необычно строго посмотрел он ей в глаза. - Жизни в ней почти не осталось, сама взгляни.

Арина привычно и уже почти мгновенно сменила режим, хотя и так догадывалась, что дело плохо - уж больно хилой выглядела бывшая коллега. Клочки её ауры кое-как держались за контуры тела, измученного отравой, хотя прежнего плотного комка черноты не было, и это вселяло хоть какую-то надежду.

- Нужно сейчас же начинать, - продолжил старец. - Иначе она не увидит рассвет. Я сейчас Валерию подскажу, что ей сразу дать, а потом с тобой отдельно поговорю - непростая трава тут нужна, тебе тоже подготовиться нужно, чтобы правильно её приготовить.

Арина едва заметно кивнула, и вместо старца вновь появился дед валера, сноровисто и ловко занявшийся приготовлением отвара.

- Так, Нелли Семёновна, - твёрдо сказала Арина. - В город вам сейчас нельзя. Вы останетесь в деревне, пока отвар готовится, сбегаю сейчас, поспрашиваю, где комнатку снять можно.

- Куды собралась? - Грозно повернулся дед. - Что у меня, места в хате мало. Вон, сама знаешь, комната пустая, постеля тоже есть, придумала тоже.

- Да я. - растерялась Нелли Семёновна. - Не хотела стеснять.

- Да не стеснишь, не стеснишь, - сурово сказал дед. - Под присмотром моим побудешь, а то, непонятно, в чём душа - то держится.

- Конечно, Нелли Семёновна, - затараторила обрадованная донельзя Арина. - Деда валера у нас добрый волшебник, давайте, поживёте пока тут, пока не полегчает, а там потом вместе подумаем, как лучше. Я родным вашим могу сама позвонить, если что.

- Да не надо, не надо. - Всполошилась старушка. - Сыну и без меня проблем выше крыши, сорвётся ещё из Москвы - то, не хочу я его дёргать.

- Так они. Не знают. - Спросила шокированная Арина. - Про операцию. Да как же так-то.

- Не хочу, - упрямо мотнула та головой. - Только жизнь у него наладилась, только работу хорошую нашёл да с женщиной встречаться стал хорошей. А дочка одна троих поднимает, младшему , внимание, только в школу идти. Ну куда.

- Ладно, дело ваше, - не стала спорить Арина. - Я вам сейчас постелю и сразу начнёте травки пить. Не переживайте, дорогая коллега, мы ещё с вами почитаем классиков под травяной чаёк!

Женщина, не выдержав, снова ткнулась ей в плечо и расплакалась.

- Что случилось? - Встревоженно спросил Данил, когда она вернулась. - На тебе лица нет!

Выслушав историю про Нелли Семёновну, он знакомым, по-военному сухим голосом, спросил:

- Что я могу сделать? Чем помочь.

- Данил, что ты. - Растроганно прошептала Арина. - Это наша с дедом Валерой задача. Мы справимся. Просто. Мне нужно будет чаще отлучаться какое-то время. Ты же не будешь сердиться? Дед валера капельницу не сможет поставить, а я умею. Нелли Семёновна плоха очень. Пригляд нужен ей сейчас.

- Сердиться. - Скривился мужчина, яростно вцепившись в подлокотники. - Арина, единственный, на кого я здесь сержусь - это только я! Я сам! Сам. Виноват во всём этом. Это ты на меня должна сердиться.

- Да за что. - Растерялась она. - Ты чего.

И тут он, к её ужасу, вдруг резко рванулся в сторону приколоченного рядом поручня. Ухватившись за поручень, он буквально выдернул тело с безвольными ногами из кресла, тихо рыча, подтянулся и повис, навалившись грудью на поручень. Руки его дрожали, вены взбороздили кожу.

- Что ты делаешь!

Она рванулась было к нему, но он рявкнул так, что по спине плеснуло ледяными мурашками, и она отшатнулась, чуть не брякнувшись на пол.

- Не подходи! Я сам.

Он напрягся так, что воздух с шипением пневматики просвистел сквозь сжатые зубы. И поставил непослушные ноги на пол. Они стояли как колоды, не способные удержать вес, и Арина снова дёрнулась.

- Я сам. - Снова прорычал он.

Ей было так страшно и больно, что она с трудом подавила крик. Но в то же время всем существом понимала, что именно его железная воля, его несгибаемость способна совершить чудо. Ведь и ярость бывает целительна - пробивает все преграды и препятствия одним огненным росчерком, как. Как молния.

Она зажмурилась, молясь про себя всем святым сразу, а когда открыла глаза. Он стоял.

Стоял на своих ногах. Да, по-прежнему вцепившись в поручень, да трясясь, будто осинка на ветру, искривившись от дикой боли, но стоял.

- Даня. - Шагнула она к нему, распахнув руки. - Даня. - Обняла худую шею, прижалась к колючей щеке, стараясь незаметно подпереть, поддержать. - Ты. Сам. Господи, неужели.

- Если. Пойду. - Выдохнул он ей куда-то в шею. - Ты за меня. Пойдёшь. А.

И всем телом ощутил, как она вздрогнула.

Отстранилась, рождая в нём новую боль, куда более сильную, чем та, что терзала ноги. Остатки сил стремительно утекали, как вода в слив, прихватив с собой последние капли надежды, и он успел только тяжело рухнуть обратно в кресло и закрыть трясущимися руками мокрое от пота и слёз лицо.

Зачем, зачем, зачем.

Зачем он сказал это.

- Извини, - пробормотал он в отчаянии. - Забудь. Я случайно. Идиот, блин.

- Данил, - опустилась она рядом с ним, положила руки ему на колени. - Это ты меня прости. Я. настолько не ожидала. Я.

- Да ладно, всё, - он попытался грубовато отстраниться, но она перехватила его руки - твёрдо, решительно, и ему вдруг вспомнился тот, больничный ангел с сияющими зелёными глазами.

- Нет уж, стой, - тихо, но уверенно сказала она. - И говори честно, как на духу. Я что, в самом деле тебе нравлюсь.

Он медленно поднял голову, в глазах горели два голубоватых огня, а на террасу залетел шальной ветер, знакомый предвестник приближающейся грозы.

- Ты разве сама не поняла? По-моему, у меня на физиономии всё написано.

- По-моему, на ней чаще всего написано что-то вроде "Сгинь, Ведьма". И пара ласковых для меня тоже всегда наготове, правда ведь.

Он фыркнул и закатил глаза.

- Ну а ты что хотела, чтобы я строил тебе глазки из. Вот этого, мать его, кресла. Я. слово себе дал, что если так и не встану - найду способ от тебя избавиться. Я всё же не конченое чмо, чтобы после мужа - говнюка предложить тебе мужа - инвалида. Тебе. Да я смотреть на тебя не могу - у меня в голове мутится от твоей красоты. А от твоей доброты и силы я горю стыдом. Это невыносимо. Лучше бы ты била меня. Да и то, наверное, всё равно любил бы, как преданный пёс. Слышишь. Псиной готов в ногах валяться - лишь бы не гнала. Вот до чего докатился.

Арина вдруг засмеялась, а из окутавших небо грозовых туч просыпались вместе с горохом дождя первые белые вспышки. Но она даже не вздрогнула, улыбаясь загадочной улыбкой настоящей женщины, от которой у него переворачивалось и сжималось всё внутри.

- Ты и в самом деле думаешь, что меня смущает твоё кресло. Да если б не ты. Я бы вообще никогда не узнала, кто я и зачем живу. Это ты мне себя вернул! Ты заставил поверить, что я чего-то стою, ты заставил бороться за себя! Ты вытащил меня из зловонной ямы, в которой я просидела почти всю жизнь и ещё считала, что нормально живу. Да я тебя полюбила ещё тогда, в квартире - за одну ту фразу "где здесь ты. " - Помнишь. И за жёлтый зонтик. Господи, да ты даже не понимаешь, какой ты крутой мужик, мне до тебя ещё дорасти надо. И ноги твои тут вообще ни при чём. Конечно, я выйду за тебя. Только в том случае, если ты не передумаешь, конечно.

Она ткнулась ему в колени, обняла ноги и расплакалась - от облегчения. И в этот миг громовой раскат упал на землю, сотрясая её до самых каменных костей, и широкие горячие ладони, накрывшие её голову, дрожали тоже - от больше не сдерживаемых чувств.

*. - Ну ты там скоро. - Соня сбежала сверху, прихватив подмышку Карлсона - ленивого пушистого кота, вылупившегося из подобранного в городе дворового забулдыги, который до сих пор не мог наспаться и наесться и теперь сонно жмурил сквозь толстую щёку янтарный глаз.

- Да сейчас, сейчас, - Арина украдкой облизнула капли мёда с ложки. - Последние заворачиваю. Как там Ярик.

- С папиком в слинге гуляет, - засмеялась девочка. - Там непонятно, кто кого выгуливает. Тарахтят оба на своём птичьем языке, абсолютно счастливые!

Арина тоже улыбнулась и, не удержавшись, сунула в рот ещё ложку, зажмурившись от удовольствия.

- Эй, Арин, ты что, хочешь, чтобы Ярика опять обсыпало. - Соня бросила гулко шлёпнувшегося кота и решительно отобрала у неё ложку. - Поди и печенья успела натрескаться, пока я наверх ходила?

- Ну, одну только, - повинилась та. - Вот будешь своё Дитё грудью кормить, тогда уже я буду из-под твоей кровати фантики выгребать. Вот увидишь.

Тёплый ветер с реки ласково шевелил полупрозрачные полотнища тюля на террасе, призванного создать уют и защиту от солнца для молодой мамы и грудного дитятки. В открывавшихся просветах полыхали рудбекии, канны и бархатцы, дальние берёзы подбило золотом, купались в реке длинные перистые облака. Юный сентябрь тоже лениво щурил жёлтые глаза, радуясь ласке солнца.

- Ну что, мамочка. - Это дед валера, осанистый, в белой рубашке с вышитым воротом, пробасил, степенно заходя на террасу под руку с Нелли Семёновной. - Принимай поздравления, красавица! С новорожденным тебя!

- Ариночка ты моя Викторовна, - подхватила Нелли Семёновна, снова изысканно одетая, похорошевшая, с модной причёской и ниткой речного жемчуга на груди. - Ну как же я счастлива за вас! Боженька на небесах радуется, а уж мы - и подавно.

Арина засмеялась счастливо, принимая от пожилой пары огромный букет роскошных белых роз. Обняла по очереди, а потом ещё и обоих сразу - вот кто бы мог подумать, что Нелли Семёновна не только за исцелением в ясенёвку приехала, но ещё и согреть целителю давно опустевший дом.

- Спасибо, милые вы мои! Проходите, проходите! - Растроганная хозяйка усадила их в мягкие кресла.

- А вот и мы! - Татьяна с мужем Сергеем, пыхтя от огромного количества пакетов, закатили на веранду новёхонькую коляску с мощными протекторами на колёсах.

- Ого! - Засмеялся Данил. - Это ж танк, а не коляска!

- Что бы ты понимал, - важно сказал Сергей. - Это вездеход - ей ни снег, ни грязь, ни песок нипочём, в ваших пенатах - самое то! К ней и москитная сетка пристёгивается, и сумку вот сюда повесить можно, а вот карманы всякие - для бутылочек, памперсов и всякого такого - Сонька выросла, а ты уже забыл, сколько всего маманьке с Лялькой надо! Вот теперь вспоминай!

- Абсолютно шикарная, - Арина даже за щёки взялась от восторга. - Я её уже люблю!

- Я сама с Яриком гулять буду после школы, - сказала Соня и покачала упругую рукоять.

- А мы, а мы когда? - Пропищала маша, танина дочка.

- А мы на выходных, когда приезжать в гости будем, - ответил ей Миша, старший. - Сонь, ну как там, в Голландии.

Соня, на каникулах ездившая к матери с новым мужем по взаимной договорённости, слегка приосанилась.

- Ну. Красиво там, цветов много, зданий, то сё. Но скучно как-то. Здесь лучше. Я покажу тебе потом фотки.

- А ты что, здесь где-то в школу ходишь?

- Я учусь на семейном образовании, - ответила девочка степенно, с внутренним достоинством. - Удалённо, по интернету. У нас такой же класс, только маленький. И с уклоном в художку. Это очень круто, мне нравится. Старую школу даже вспоминать не хочется! И папа меня ещё в город возит в художественную школу и в бассейн. Два раза в неделю. - Повезло же, - с явной завистью протянул Мишка. - Тоже, что ли, к родителям подкатить. Окончание следует. Автор: Елизавета крестьева.