Люба и Зоя дружили тридцать лет и последние десять из них собирались поссориться навсегда.

Начиналось всё одинаково. В пятницу вечером Люба звонила и говорила:
- я к тебе на пять минут.

Зоя фыркала, ставила чайник и резала торт. Потому что знала: пять минут у Любы это два часа, три новости, один сердечный приступ и пакет яблок, которые "всё Равно Пропадали".
В этот раз Люба пришла мрачная, как ноябрьская лужа.
- всё, - сказала она с порога. - я выхожу замуж.
Зоя мимо стула села. Не сильно, но обидно.
- за кого?
- за гену.
- за какого ещё гену?

- за своего.
- у тебя был свой гена?
- теперь, выходит, был.
Оказалось, гена - вдовец из соседнего двора, тихий мужчина с привычкой носить в кармане карамельки и рассуждать о погоде так, будто лично с ней договаривался. Полгода назад он помог Любе донести сумки, потом ещё раз, потом починил кран, потом как-то незаметно остался пить чай.
- и ты молчала? - тихо спросила Зоя.
- боялась сглазить.
- а меня, значит, можно не бояться. Меня можно просто не считать.
Люба сняла платок, аккуратно сложила его на табурет и вдруг устало сказала:
- Зой, ну не начинай. Я и так сама не своя.
- а я какая? Я, между прочим, двадцать лет тебе говорю: не сиди одна. Не кисни. И что? Как только появился мужик, ты сразу не ко мне, а в загс.
Тут бы им и поссориться красиво, по возрасту и по стажу. Но в кухню вошёл кот Федя, запрыгнул на стол и деловито сунул морду в торт. Обе одновременно вскрикнули, обе одновременно хлопнули полотенцем, обе одновременно расхохотались.
Смеялись долго, до слёз. Потому что невозможно достойно страдать, когда кот жрёт твой "Прагу" с таким лицом, будто это его законное наследство.
Потом Зоя вытерла глаза и сказала:
- я злюсь не из-за гены.
- а из-за чего?
- из-за того, что ты без меня важное прожила. Мы с тобой уже в том возрасте, когда каждая хорошая новость как чудо. А ты припрятала своё чудо.
Люба вдруг села рядом, взяла её за руку.
- я не прятала. Я берегла. И, наверное, боялась, что если скажу вслух, всё рассыплется. Ты же знаешь, у меня счастье пугливое.
Зоя помолчала, потом вздохнула:
- ладно. Но на свадьбе я в синем буду.
- почему в синем?
- чтобы все видели, кто тут главная подруга невесты.
И вот тогда Люба заплакала. Не горько, а светло, по-женски. Когда слёзы не от беды, а от того, что тебя знают слишком давно, чтобы обижаться всерьёз.
Через месяц Зоя действительно в синем пришла. С прямой спиной, с новой причёской и с таким видом, будто лично одобрила этот брак в небесной канцелярии.
А после свадьбы, когда гости разошлись, она сказала гене:
- смотри у меня. Люба у нас женщина хорошая, но бестолковая. Шапку зимой не носит, давление игнорирует, людей жалеет без разбора. Так что люби её внимательно.
Гена кивнул и очень серьёзно ответил:
- постараюсь.
Зоя посмотрела на них обоих и вдруг подумала, что настоящая подруга это не та, которая держит тебя при себе. А та, которая, поворчав для порядка, всё-таки умеет отдать тебя счастью.