Красивые прически

Прически на каждый день. Пошаговые руководства, советы и мастер-классы

"К смерти нельзя было привыкнуть.

09.05.2020 в 10:27

К гибели …".

Зинаида Васильевна:
- к смерти нельзя было привыкнуть. К гибели …. Мы от немцев в горы уходили. И оставалось пять тяжелораненых брюшняков. У них раны у всех в живот, это раны смертельные, день, два - и они умрут. А забрать их не могли, не на чем было везти. Меня и другого санинструктора Оксаночку оставили с ними в сарае, сказали: "Через два дня Вернемся, Заберем вас". Пришли за нами через три дня. Трое суток мы были с этими ранеными. Они здоровые, крепкие мужчины
К смерти нельзя было привыкнуть.. Они не хотели умирать. А у нас только какие-то порошки, больше ничего нет …. Они все время просили пить, а им пить нельзя. Умирали они на наших глазах, один за другим, и мы ничем не могли им помочь ….
Первая награда? Меня представили к медали "За Отвагу". Но я ее получать не пошла. Я обиделась (смеется. Понимаете, как? Мою подругу наградили медалью "За Боевые Заслуги", а меня медалью "за отвагу". А она , внимание, только в одном бою была, а я уже под станцией кущёвская и в других операциях участвовала. И мне стало обидно: она только в одном бою была, у нее уже "Боевые Заслуги", много заслуг, а у меня, получается, только "за отвагу", как бы один раз я себя проявила. Приехал командир, ну и смеялся, когда узнал, в чем дело. Объяснил мне, что медаль "За Отвагу" - самая большая медаль, это почти орден.


Под Макеевкой, в Донбассе, меня ранило, ранило в бедро. Влез вот такой осколочек, как камушек, сидит. Чувствую - кровь, я индивидуальный пакет сложила, да туда. И дальше бегаю, перевязываю. Стыдно кому сказать, ранило девчонку, да куда - в ягодицу. В шестнадцать лет это стыдно кому-нибудь сказать, признаться … ну, и так я бегала, перевязывала, пока не потеряла сознание от потери крови. Полные сапоги натекло ….
Наши посмотрели, решили, видно: убита. Придут санитары, подберут. Бой дальше пошел. Еще немного, и я погибла бы. Но шли в разведку танкисты и видят - девушка на поле боя. Я без шапки лежала, шапка откатилась. Они послушали - я живая. Привезли в медсанбат.
Оттуда меня в госпиталь, в один, потом в другой. Через полгода по состоянию здоровья комиссовали. Война кончилась, мне было восемнадцать лет, а здоровья уже нет: три ранения, тяжелая контузия. Но я девчонка, я, конечно, это скрывала, про ранения я говорила, а контузию скрывала. И она дала о себе знать. Меня положили в госпиталь. Мне дали инвалидность, ну а я? А я эти документы порвала и выбросила, даже деньги какие-то не стала получать. Там надо было ходить на комиссии, перекомиссовываться.
В госпитале пришли меня навещать командир эскадрона и старшина. Командир эскадрона мне очень нравился во время войны, но там он меня не замечал. Он был красивый мужчина, ему очень шла форма. Мужчинам всем форма шла. А женщины как ходили? В брюках, косы - не положено, у всех стрижка, чуть ли не под мальчика. Это уже под конец войны нам прически иногда разрешали носить, косы. А в госпитале у меня волосы отросли, я поправилась, и они (весело смеется) оба влюбились в меня сразу. Всю войну вместе прошли, ничего такого не было, а тут вдвоем: и командир эскадрона, и старшина сделали мне предложение.
После войны хотелось скорее забыть войну. Но не все могли сразу перестроиться. Нам с сестрой отец помог. Он мудрый человек был. Он взял наши медали, ордена, благодарности, спрятал и говорит:
- была война, воевали. А теперь забудьте. То была война, а сейчас другое надо. Туфельки наденьте. Вы у меня красивые … надо учиться, надо замуж выходить ….
Оля как-то не могла сразу к другой жизни привыкнуть, она гордая была. И я помню, как отец говорил матери: "это я виноват, что девчонки такие малые на войну пошли. Как бы их она не сломала …".
Дали мне за мои ордена и медали какие-то такие специальные талоны, чтобы я могла пойти в военторг и купить что-нибудь. Я купила себе сапожки резиновые, тогда самые модные, купила пальто, платье, ботинки. Шинель решила продать. Иду на рынок … я пришла в шелковом платье … и что я там увидела? Молодые ребята без рук, без ног … весь народ воевавший … у кого руки целые, ложки самодельные продает. А другой сидит, слезами умывается. Я ушла, я не продала свою шинель.
И сколько я жила в Москве, лет пять, наверное, я не могла ходить на рынок. Я боялась, что кто-нибудь из этих калек меня узнает и скажет: "зачем ты меня тогда вытащила? Я вспоминала одного молодого лейтенанта, я чуть сама не погибла, но его вытащила, перевязала ему обе ноги, остановила кровотечение и спасла. А он просил меня: "не тяни. Добей лучше …". И вот я все время боялась встретить его ….
А когда я в госпитале лежала, там лежал молодой, красивый парень. Танкист. Миша … фамилию сейчас не помню. Ему ноги ампутировали, правую руку, одна левая осталась. Ампутации высокие, ноги взяли по тазобедренный сустав, так что протезы нельзя было носить. Его возили на коляске. Сделали специально для него высокую коляску и вывозили все, каждый, кто приходил. В госпиталь много гражданского населения приходило, помогали ухаживать, особенно за такими тяжелыми ранеными, как Миша. И дети, и женщины, и школьники. Раненым присылали и вещи, и продукты, и теплые письма. В то время каждый участвовал, чем только мог.
Народ не считался ни с чем ….
Этого Мишу на руках носили. И он не унывал. Он так хотел жить. Ему только девятнадцать лет было, он совсем еще не жил. Не помню, имел ли он кого из родных, но он знал, что его в беде не оставят, он верил, что его не забудут ….
Конечно, война прошла по нашей земле, везде разруха. Когда мы освобождали деревни, они были все сожженные. В одной откуда-то из-под земли вышла нас встречать женщина. Она была одна, как сейчас помню, вынесла тарелку с яйцами. Там лежало пять яиц … вот такая бедность везде … только земля у людей осталась ….
Мы с Олей не стали врачами, хотя до войны обе мечтали. Могли поступить без всяких экзаменов, у нас была такая возможность, как у фронтовиков. Но столько насмотрелись, как страдали, как умирали люди. Представить, что это еще предстоит, уже не могли … и даже через тридцать лет я дочь отговорила поступать в медицинский, хотя она очень хотела … из книги Светланы Алексиевич "У Войны не Женское Лицо".