И спину выпрямить не забудь.

- Даже не думай, - над ухом послышался грубый женский голос.
В нем не было той привычной мне интонации запрета. Не было и приказа. Простые три слова, ударившие по голове своей тяжеловесностью.

Неделю пять нянечек и две гувернантки готовили меня к этому. Каждый день они приводили с собой нового учителя, покровителя, обольстителя … кого там только не было.
И все, как один, вещали о правилах поведения, о том, что есть этикет, что нужно делать, как стоять, как улыбаться, во что молчать.

- Движения плавные, - грациозно подняв подбородок, командовал хореограф.
- Улыбка надменная, но простодушная, - натягивая пучок на затылке, ласково вещала парикмахер и стилист.
- За стол не садиться, но все приборы по порядку знать, - заученно твердил сервировщик. - Тем хозяева уважаемей, чем богаче утренний пир у попрошаек.
Хотелось плеваться и пинаться от их уроков. Послать всех к чертям и спрятаться на чердаке. Но едва я выглядывала за дверь, чтобы исчезнуть из поля зрения, как над ухом снова слышался грубый женский голос:
- Даже не думай.
Она меня везде и всюду находила. Знала обо всех моих придумках и предупреждала о любом действии, еще задолго до первого шага или полностью сформированной затеи.
Это не злило. Нет. Таким, как я, злиться запрещено законом.
Но обескураживало (слово - то какое), возвращало в рамки.
Я невольно за ухом почесала. Только этот простой жест мог немного успокоить голос. Чуть убавить его громкость и настороженность.
К тому же, сейчас обратного пути нет. Подбородок поднят, на губах надменная улыбка, пучок на затылке вытягивает ее так, что сил нет хмуриться. Да и себе дороже будет.
Кажется, что на меня смотрит весь зал и даже с ближайших балконов.
Впрочем, это смотрины. Куда им еще глядеть? Не на деда же.
А вот дед действительно большего внимания заслуживал.
Три сотни лет славной истории. Его, прадеда и прочих пращуров. Один важнее, славнее, громче другого.
Что я - девчонка в платье из Фатина - в сравнении с полководцем, чье имя не затеряется в анналах истории даже когда падут все библиотеки миров.
- Налево, глаза на туфли, на пупок, на ключицу, - голос диктует, мне остается только следовать его инструкциям. - Улыбнулась еще шире, - опережая мысленные возражения, продолжает. - Можешь, мы проверяли. Зубы за губы спрятала. Глаза на переносицу, вправо увела. Забыла про него.
Рука невольно от несостоявшегося собеседника отмахивается. Молодой человек растеряно отходит, не забывая коснуться моего платья.
И в этом жесте читается истинное отношение ко мне. Жалость, раздражение и обида. Домашние следят за ним не меньше, чем за мной.
Я же уже следующему улыбаюсь. Рука рефлекторно тянется вперед, но пальцы успевают сжаться в кулачок, локоть сгибается, плечо неаккуратно отходит назад. Очередной посетитель покидает меня, не успев даже представиться.
Стою тут, как фигурка на том огромном торте. Вроде всем очень хочется посмотреть поближе. Хочется попробовать. Провести пальцем по платью из глазури, а потом облизнуть, ощутить на языке воздушную текстуру.
По итогу же к концу смотрин фигурку просто выбросят - отдадут бродягам и голодранцам. А те не будут стремиться к ней, желать, ценить.
Они - то знают толк в еде. Отчего просто разорвут красивое, воздушное тело, разжуют нежнейший, пропитанный ромом бисквит и соскребут все украшения грязными ногтями, чтобы проверить - нет ли внутри опасных для нёба шпажек или спиц.
Красоту уничтожат. Втопчут в низменный голод. Ее не отдадут достойным. Ее отдадут худшим.
Здесь все наносное. Ничтожное. Ненастоящее.
Я в фатиновом платье. Моя улыбка, вытянутая прической, но не желанием.
Эти люди, мечтающие коснуться, заговорить, услышать мой голос.
Дед, следящий за каждым, несмотря на возраст и падающее зрение.
Голос, диктующий, руководящий, ограничивающий.
Хочется в едином порыве проткнуть себе голову за ухом, выдрать все оттуда, бросить им под ноги и горделиво уйти, спасая себя и фигурку с торта.
Но это только мечты. Никто не позволит сделать даже единственный шаг.
Остается одно - стоять и терпеть. Наблюдать, как кто-то гладит твою юбку, одергивает руку, будто обжегся, бегает по тебе глазами. Ты - часть витрины. Ты - главная причина смотрин. Оттого стой и улыбайся. И не забывай держать спину прямой. Следуй_за_штормом иксанутые.