Психологи, дорогие, вы чертовски правы - все из детства, даже одежда!
В конце 70-х в мамином скудном гардеробе оказался настоящий джинсовый комбинезон: удлиненная юбка с восемью металлическими болтами по бедрам, нагрудный карман и ремешки по плечам. Как я любила в метро, сидя у мамы на руках, открывать и закрывать эти затейливые металлические замочки на лямках, раздражая ее железным дребезжанием. Как мне нравилось раскладывать билетики и фантики в тот простроченный суровой желтой ниткой полукруглый кармашек
. Как я мечтала носить этот сарафан, но он был больше меня - я мерила, когда мама не видела.
Я часто мерила мамину одежду и даже носила ее платья, правда исключительно дома и обязательно по секрету. Благо с семи лет я по полдня находилась в квартире одна. Придя из школы, звонила маме на работу, отчитывалась, обещала съесть суп и всегда уточняла, когда она придет? Убедившись, что не раньше шести, я открывала шкаф.
Не помню, чтобы родители запрещали трогать их вещи, но я всегда чувствовала, что мамины наряды - святое. Видела, как она ценила каждую обновку, знала, что папа ради нее целую ночь простоял в очереди за югославскими бордовыми сапогами, понимала, что джинсовый комбинезон - это самое дорогое, что есть в нашем доме.
После супа надо было тщательно вымыть руки, на вещах не должно оказаться ни одного пятнышка. Прежде чем снять платье с вешалки, необходимо запомнить, какой стороной оно надето на плечики, в каком положении и между какими вещами висит в шифоньере. Запомнила? Можно надевать.
Платье длинное, тянется за мной по полу. Важно не наступить на подол и не порвать. Нужен пояс - беру в ванной, от халата. Подвязалась.
Теперь прическа. Плоской металлической расческой распределяю волосы на один глаз, как у Аллы Пугачевой на пластинке.
В лаковых туфлях просто стою, для настроения, не хожу, боюсь сломать каблук - мама рассказывала, такое бывает.
Помада. Красная. В том случае, если мазюкать губы, как все, на помаде останется след. Поэтому выдвигаю ее до конца и наношу на губы боковой частью. Не слишком ровно, ну и ладно, никто не увидит.
А теперь музыка. Включаю проигрыватель, достаю из бумажного конверта пластинку, выкручиваю громкость до упора: "ах, арлекино, арлекино. Я подпеваю в шланг от пылесоса "Тайфун", танцую, через хрустальные фужеры отражаюсь в зеркале серванта и очень себе нравлюсь. А потом еще раз арлекино, потом еще, а потом. Звонок в дверь.
Ужас! Кто это? Сердце выпрыгивает, в голове шум. Успеть переодеться, повесить платье в нужном положении на нужную вешалку. Туфли посреди прихожей. Запихиваю все, как придется, приглаживаю челку.
- Кто там?
- Соседка.
Делаю равнодушное лицо школьницы уставшей от уроков, открываю. Женщина ругает меня за шум, за музыку и топот. Обещаю больше не хулиганить. Закрываю дверь и вижу свое отражение в зеркале: щеки розовые, волосы прилипли к потному лбу, на губах и сильно вокруг красная помада. А ведь вначале было так красиво.
Я все-таки доросла до маминого джинсового комбинезона. Мы укоротили юбку, и я еще долго его донашивала, но так, как тогда, в раннем детстве, он уже не радовал, окончательно состарился и исчез из нашей жизни.
А я с тех пор все похожий искала. Так хотелось подребезжать металлическими застежками и разложить бумажки в нагрудном кармане.